Мы предлагаем полный текст радиопередачи.

В. Ворсобин:

— Я сам живу в Твери и, когда езжу по Тверской области, мне сильно ранят сердце пустые деревни. Их там так много, и места такие красивые, даже думаешь, почему из таких мест люди бегут?.. Как будто вся Россия скоро окажется в двух или трех мегаполисах – Москва, Питер, Новосибирск… это произойдет, возможно, при нашей жизни… Как остановить этот процесс, задают многие себе, чисто теоретически, но есть люди, которые занимаются этим практически, они пытаются вернуть городских обратно в деревню. И один из них – создатель клуба Развитие территории, эксперт Госдумы Тюрин Глеб Владимирович. Здравствуйте.

Г. Тюрин:

— Здравствуйте.

В. Ворсобин:

— То есть, ваша цель – это вернуть людей в деревню? Хотя, они родились уже в городе. Возможно ли этого реально городского человека, который избалован всеми этими благами, переселить в деревушку?

Г. Тюрин:

— Я каждый день получаю несколько десятков писем от людей, которые чего-то подобного хотят, некоторые на меня обижаются за то, что я не успеваю всем ответить, физически просто не в состоянии. То есть, есть гигантский запрос, потому что огромное количество людей, которые прибежали в город из какого-то маленького города или из деревушки, и даже, может, научились деньги зарабатывать, вдруг поняли, что они попали в какую-то мышеловку. То есть, город – это место, где можно зарабатывать, можно делать карьеру, пока ты молодой, пока ты сильный, пока у тебя есть амбиции. А потом, чем дальше, тем больше люди понимают, что они попали куда-то, где очень сложно иметь семью, где ты не знаешь, станет ли твой ребенок наркоманом – это от тебя почти не зависит. Потому что, чем больше ты зарабатываешь, тем больше за тобой будут охотиться, оградить его ты не сможешь. Просто не существует форма. Оградить его от массы других чудовищных проявлений нашей цивилизации ты не сможешь, потому что он тебе будет говорить – папа, ты не понимаешь, или мама, ты не догоняешь, это круто. И так далее. Ты зарабатываешь, для того, чтобы всю жизнь платить, и к концу жизни иметь эту квартиру двухкомнатную… И что еще у тебя есть из радостей жизни?

В. Ворсобин:

— А что вы предлагаете взамен?

Г. Тюрин:

— Например, вот я живу в маленьком городе и я могу никуда не торопиться. Я могу не тратить гигантские деньги, я могу есть натуральную еду за цену в разы меньше, чем в Москве. Я могу посвятить своим детям каждый день два-три часа. То, чего не может себе позволить москвич. Он уходит тогда, когда его ребенок еще спит, а приходит тогда, когда его ребенок уже спит. Вопрос – на хрена тебе 150 тысяч, если ты не можешь получить главного, ради чего они тебе нужны? И огромное количество людей хотят отсюда выйти, потому что они понимают, что в конечном итоге они могут эти деньги заработать, наверное, и там. Проблема в том, что а выйти-то некуда… Разные исследования показывают, что хотели бы выйти, наверное, несколько миллионов человек. Потому что хочется, чтобы дети бегали босиком по траве, хочется, чтобы они были здоровыми.

В. Ворсобин:

— Ну, если ты уже пенсионер и можно купить домик в деревне, пусть твои внуки бегают… Вот я сейчас говорю о мечтах горожанина. Но там совершенно в этих мечтах нет колхоза, никто не хочет быть дояркой, комбайнером.

Г. Тюрин:

— Вот давайте скажем о том, на чем зарабатывает бОльшая часть людей в московских офисах? На продажах. Они в прямую не видят своих клиентов почти никогда. То есть, если можно было бы создать некую систему, когда они могли бы жить в деревне и заниматься тем же самым, в принципе, технически они могли бы впаривать всем эти китайскую товарную массу и оттуда. А, может быть, они могли бы продавать что-нибудь тверской? Может быть, они могли бы продавать что-нибудь псковское?

В. Ворсобин:

— А зачем им это?

Г. Тюрин:

— Ну, потому что оно было бы настоящим, потому что оно было бы натуральным, потому что оно было бы не химозным.

В. Ворсобин:

— Но они же не потребляют, они же продают. Они просто получают из этого деньги.

Г. Тюрин:

— Ну, если мы говорим о том, что ты просто впариваешь и тебе без разницы, откуда и куда впаривать, но, если ты хочешь еще и какое-то удовольствие от работы получать, если у тебя какие-то ценности есть, ты, например, хочешь питаться сам натуральным, то вот мысль в том, что ты мог бы зарабатывать там…

В. Ворсобин:

— Что у вас за организация и как вообще пришла в голову идея заняться вот этой темой? И зачем? Почему вы этим занимаетесь?

Г. Тюрин:

— Я много чего в своей жизни делал. Я был учителем в деревне семь лет и это было, наверное, самое счастливое время в моей жизни, я работал на Крайнем Севере…

В. Ворсобин:

— Я тоже был учителем в сельской школе. Вы что преподавали?

Г. Тюрин:

— Я был учителем истории и английского языка. Затем я был переводчиком элитной школы бизнеса в Штатах. Я закончил банковскую школу в Германии, я был старшим валютным дилером в крупном банке, я много чего делал в разных сферах. Но потом вдруг я понял, что я хочу делать то, что мне нравится. Я случайно увидел, что такое развитие сельских территорий в Европе, решил этим заняться в России, пришел к губернатору Архангельской области, потом я семь лет занимался развитием деревень в Архангельске – это привело к тому, что появилось достаточно большое движение, несколько десятков, а сейчас и сотен деревень, в которых возникли инициативные группы, мы дали деревням полтора миллиона рублей и это превратилось почти в 40 миллионов рублей. Потом у меня неожиданно арестовали офис…

В. Ворсобин:

— Та-а-ак… а я уже хотел удивиться, чего это у вас все гладко?

Г. Тюрин:

— Да, потом мне пришлось уехать из Архангельска. Но, кстати, работа в Архангельске, тем не менее, продолжается, пришлось достаточно тяжело за это бороться, но…

В. Ворсобин:

— Наверное, арестовали офис за то, что деньги выделяли из государства…

Г. Тюрин:

— Нет, если бы мне давало бы деньги государство, меня бы просто посадили… Мне вообще государство никаких денег не давало. Хотя в этом была проблема, потому что, когда у тебя есть команда и ты должен работать с большим количеством людей, а у тебя нет стабильного финансирования, ты постоянно находишься в подвешенном состоянии.

В. Ворсобин:

— Да, но вы не отвечаете на вопрос – зачем?

Г. Тюрин:

— Да. Зачем мне это надо? У меня есть несколько причин. Я думаю, что наша страна просто не может сохраниться, если мы не решим проблему сохранения сельских территорий. Большая часть людей, когда об этом говорит, понимает, что от них лично ничего не зависит, но я думаю, что, если мы соберем несколько сотен человек, которые хотят что-то сделать, мы можем изменить эту ситуацию.

В. Ворсобин:

— А как это происходит? Что у вас за проект и каким образом вы людей возвращаете?

Г. Тюрин:

— У меня много разных проектов было. После того, как я работал в Архангельской области, я… ну, я работал не сам, конечно, мы это делали вместе с властью, то есть, это был проект моего института и администрации Архангельской области…

В. Ворсобин:

— Как это происходило?

Г. Тюрин:

— Я создал команду, мы ездили по деревням, мы создавали там инициативные группы, мы учили этих людей, мы давали им немного денег, мы помогали сформулировать проект…

В. Ворсобин:

— Чему учили?

Г. Тюрин:

— Мы учили их, как создавать местную экономику, как решать местные проблемы, как сделать так, чтобы им дали небольшую сумму денег сверху и у них вдруг оказалось гораздо больше денег внутри.

В. Ворсобин:

— Как? Приведите пример, как вы возродили какую-нибудь деревню? Или, скажем, ее, может быть, даже воскресили.

Г. Тюрин:

— Ну, если говорить про архангельские деревни, можно найти в интернете, там есть видео, там есть фильмы… Мы приезжаем в деревню и говорим – давайте развиваться… после того, как народ прокричится, проорется… он говорит – у нас нет воды. Почему? Потому что в советское время все осушили, была мелиорация и вот у нас все пересохло. Весной бурный паводок, а летом сразу наступает засуха. Что можно сделать? Собрали бабулек, бабульки говорят – можно было бы построить водонапорную башню, но нам никто не даст денег. Но у нас еще в советское время просверлена скважина. И дальше рождается в мозговом штурме идея – можно построить водонапорную башню из трех старых. Мы им даем 50 тысяч рублей и…

В. Ворсобин:

— А деньги откуда?

Г. Тюрин:

— Часть денег давала администрация области, из бюджета были выделены средства, часть денег мы находили в разных источниках. Ну, назовем так. Когда появилась одна часть денежки, всегда можно найти еще какую-то часть. То есть, если люди видят, что есть дело, найдутся те, кто им поможет.

В. Ворсобин:

— Но вы на этом зарабатывали?

Г. Тюрин:

— Нет, я истратил все, что я заработал до этого. Я хотел сделать так, чтобы деревня развивалась.

В. Ворсобин:

— То есть, вы в этой деревне построили водопровод…

Г. Тюрин:

— То есть, деревня оказалась способной сама создавать небольшие производства, построить мост…

В. Ворсобин:

— Но в большинстве своем в деревне же нет людей. Кто там остался? Ну, бабушки-пенсионерки и алкоголики деревенские… а те, кто мог, уехал уже из деревни. Нет такой проблемы разве?

Г. Тюрин:

— Есть. Тем не менее, четверть населения страны до сих пор живет в деревне. И если в районе живет 15 тысяч человек, а в среднем сельский муниципалитет – это 10-15 тысяч человек по стране, найти там инициативную группу в несколько десятков людей можно. Объединить их можно и подтолкнуть их к какой-то созидательной деятельности, если на вашей стороне будет власть, можно. И то, что было сделано в Архангельской области, показывает, что это может превратиться в довольно большое движение. Там сейчас около тысячи таких сельских инициативных групп.

В. Ворсобин:

— Я легко могу представить сход, который решает проблему водопровода, чтобы его сделали, но я не очень представляю себе сход, при котором бы люди думали, как заработать…

А с нами на удаленной связи Денис Терентьев, журналист, писатель, который выпустил книгу «Молоко без коровы. Как устроена Россия». Денис путешествовал по всей России и увидел ее изнутри, как говорил один известный автор, глубинную Россию, и у меня вопрос, Денис, сразу к вам. Вот Глеб Владимирович считает, что реально с помощью разных проектов, общественников возродить деревню… Я вот тоже путешествовал очень много. Я, как читатели помнят, пересаживаясь с электрички на электричку, я от Москвы доехал до Владивостока за 33 дня и насмотрелся всякого. У меня такое сложилось впечатление, что русскую деревню убивает само население, которое там остается. Люди остаются там не для того, чтобы работать, люди остаются там, чтобы просто доживать. Можно ли переломить эту тенденцию, как вы считаете, Денис?

Д. Терентьев:

— Я уверен, что можно. Я знаком с начинаниями Глеба Владимировича в Архангельской области, я ездил по киноозерским деревням, был потрясен количеством детей – там очень много детей. То есть, это совершенно не похоже на умирающее какое-то место, но потом я стал обращать внимание, что там все дети до 17 лет. Никогда нет от 17 до 30. Люди уезжают сразу. И это не какая-то их часть, а это реально почти 100 процентов. Бывает, в школе появилась какая-то ставка учительницы, девочка вернулась после универа – все, других вариантов нет, все остальные уезжают.

В. Ворсобин:

— Почему вы тогда так оптимистично смотрите на это? Когда я захожу в деревню и спрашиваю у человека, который возглавляет, допустим, село, он начинает мне плакать, что он пытается дать работу людям, а они не хотят работать. Мне начальник местного такси говорил, что не может найти водителей. Наверное, мало платите, говорю. Он говорит – нет, они три дня работают, а потом уходят в запой на месяц… им не нужны деньги.

Д. Терентьев:

— Да, я сталкивался с такими же ситуациями, но они все-таки разные. Потому что вот если люди живут и выращивают детей где-нибудь в районе Западной Двины, они бы и оставались там жить с огромным удовольствием, если бы была работа. Но работа там — только лесозаготовки. А народ там тонкий. То есть, многие считают чем-то вроде греха участвовать в этом… То есть, на севере как-то человек больше дорожит своей репутацией, это связано, как правило, с его родителями, там клички, прозвища переходя от деда к внуку. В Нечерноземье как-то все более печально. Действительно, сидит вся деревня на каких-то пособиях, пенсиях, все пьют. Есть такая деревенька, Угловка, она находится где-то ближе к Питеру, это Новгородская область, довольно большая деревня. Там два градообразующих предприятия – какой-то карьер и производство технических жидкостей. Они изначально делались на спиртах, которые можно было употреблять. И кто-то умный у нас то ли в Госдуме, то ли в правительстве, решил, что с этим надо побороться и сделать технические спирты дикого цвета и запаха, который люди пить не будут. Они просто не знали своего народа. В этой Уголовке стало расти кладбище со страшной силой, потому что – что производишь, то и пьешь. Я собственными глазами видел в магазине рядом с водкой просто рекламу ритуальных агентств. Мне когда по телефону об этом рассказывали, я думал, что это байка. Ничего подобного. Кладбище вышло из берегов просто. Ну, это на тему того, насколько мы знаем народ. В этой Угловке красивые мечта очень, но я спрашивал, сколько там стоит дом с хозяйством, мне говорили — 2-3 тысячи долларов. Все равно никто не едет, потому что далеко от Москвы и Питера.

В. Ворсобин:

— Вы демотивируете сейчас Глеба Тюрина, который как раз и пытается воскресить умирающего… по сути, даже, скорее, умершего воскресить. На что вы надеетесь, Глеб?

Г. Тюрин:

— Я бы сказал, что нам надо сначала определить болезнь… то есть, если мы говорим, почему умирает деревня, — закончился уклад. И то, что мы сейчас видим, вот все эти проявления, весь этот алкоголизм и все прочее, — закончилась работа, закончилась система управления, прежняя не работает, все сворачивается, уходит и люди это понимают. У них нет будущего. Поэтому жить не нужно, надо уйти в какое-то такое доживание.

В. Ворсобин:

— А детей отправить за лучшей долей, потому что только дурак оставит их здесь…

Г. Тюрин:

— Да. То есть, те, кому вообще не на что надеяться где-то там и вот пусть он будет тут. И главное, что должна сделать мать, она последний мешок картошки должна отдать, но сделать так, чтобы ее ребенок уехал. И в этом смысле вы правы, что само население добьет эти территории. Но возникает новый уклад. Если мы сейчас понимаем, что современная технология, гигантская власть интернета, минитеоризация всего дает возможность производить большую часть того, что производится в городе, а что производит город? Преимущественно информацию, да. Производить ее откуда? Да из любого места. У меня есть уже сотня друзей, которые уезжают на лето на Бали или на Гоа и оттуда продолжают штамповать бабки.

В. Ворсобин:

— То есть, такие дачники, которые просто приезжают в деревню и работают дистанционно.

Г. Тюрин:

— Это не дачники. Дачники – это люди, которые на выходные из Москвы… это такие люди, которые позволяют себе жить там, где они хотят, потому что их работа находится в интернете. Но и производства маленькие возможны. Проблемы, которые у нас есть, в том, что мы пока не можем все это собрать. Вот есть масса возможностей и есть огромное количество людей в мегаполисе, которые хотели бы в этом участвовать, но никто их не собрал. И вот я несколько лет создавал этот клуб развития территорий, как канал, который говорит – ребята, мы не говорили напрямую, что делать и как, мы там немножко рассказывали про то, что можно, иногда получали довольно жесткие обвинения… но мы поставили цель – собрать 25000 челоовек…

В. Ворсобин:

— Где собрать?

Г. Тюрин:

— В группе ВКонтакте мы собрали сейчас почти 25000 человек и еще несколько тысяч на других носителях, в других соцсетях. То есть, огромная масса людей пришла просто для того, чтобы что-то с этим делать, они не очень понимают, что. А теперь давайте договоримся, где мы это будем делать. И вот мы договорились с руководством Ленинградской области, что, давайте соберем несколько сотен человек и попытаемся это смоделировать на одном-двух муниципалитетах. И мне замгубернатора Олег Михайлович Малащенко сказал – напиши такую новость, давай попробуем. И «Комсомольская правда» отреагировала ровно на эту новость. То есть, странно, что руководство региона вдруг на это отреагировало, потому что мы привыкли только ругать власть…

В. Ворсобин:

— Нет, ну распространенное мнение, что власть – это враг деревни, потому что при нынешней власти деревня просто умирает. Денис, а как вообще власть смотрит… вот я представляю, живет губернатор, объезжает он свои владения и видит, какая ситуация с селом, вот какие эмоции у него возникают и как они проявляются в деле?

Д. Терентьев:

— Ну, это, конечно, зависит от губернатора. Я немножко о другом хотел сказать. Тут не надо недооценивать многих людей из городов, из Москвы, из Петербурга, которые уезжают в глубинку жить. И далеко не всегда это даутшифтеры, дизайнеры, журналисты… Например, мой одноклассник уехал в Псковскую область, купил 22 гектара земли за 400 тысяч рублей. Пока он еще не построился, он живет в домике, который арендует. Домик с двумя печками, со стеклопакетами, платит он за него 4000 рублей в месяц. Некоторых людей чисто коммерческая перспектива заставляет… это форма предпринимательства для них – фермерство, попробовать себя, попробовать другую среду. И таких людей очень много…

В. Ворсобин:

— Но государство поддерживает? Они спокойно наблюдают за тем, что умирают деревни. Я не помню такого случая, чтобы власть каким-то образом старалась реанимировать деревню. Да, обычно они выпускают пресс-релизы, говорят, что приняты какие-то меры, но в реальности дел почти нет…

Д. Терентьев:

— Я знаком с достаточно редким случаем. В Вологодской области один раз губернатор в страду едет, снопы колосятся, никого нет – он говорит: как же так? Ему объясняют – запой. А как у нас происходит антиалкогольная кампания в областях? Выделяется 3-4 миллиона, которые распиливаются на буклеты какие-нибудь, сабантуи и все. А тут мы попытались сделать что-то нормальное. Отобрали четыре деревеньки, разного профиля, поселок у трассы и попытались заинтересовать жителей заниматься бизнесом…

В. Ворсобин:

— Денис, я прервал вас, продолжайте рассказывать о том, как чиновники помогали селу…

Д. Терентьев:

— Да. Я посетил поселок Туровиц. Это в 10 км от трассы, там достаточно приличные ребята жили при советской власти, они делали какие-то деревянные контейнеры… Туровиц к тому времени в программе антиалкогольной был около трех лет. Я заехал – дикая разруха. Поскольку автобусы не ходят, одна женщина тут же попросила, чтобы я ее до трассы довез. Ну, мы с ней поговорили. Она говорит, что у нее муж участник этой программы антиалкогольной. Я спрашиваю – стало лучше? Стало хуже, говорит. Ему дали 300 тысяч беспроцентного кредита. После этого он тут же нанял двух собутыльников и сел решать кроссворды дальше. Они уже три раза пытались возвести сарай, он три раза падал, ему не приходило в голову нанять других или как-то вмешаться во все это. И у него ощущение такое, что, если кредит беспроцентный, значит, его возвращать вообще не надо. Раньше, она говорила, когда он гонял их с дочкой, участковый вмешивался. Сейчас он не может вмешаться, потому что мужик участник программы и нельзя портить статистику. Потом его лишили водительских прав за пьянку, а у него пять автомобилей и ни один не ездит. Но если покопаться в копоте, в принципе, если ему сильно надо, можно кое-как завести и доехать до соседней деревеньки, где происходит столование.

В. Ворсобин:

— Ну, это можно долго рассказывать… То есть, даже если государство помогает селу, это не значит, что селу от этого хорошо? Вот беспроцентный кредит, допустим, я правильно понял вашу мысль?

Д. Терентьев:

— Да.

В. Ворсобин:

— Но деревня, она меняется в связи с тем, что появляются большие аграрные холдинги, комплексы. И деревня сейчас интересует их только в том случае, чтобы они не мешали работать. Потому что рабочих привозят со стороны, техника дошла до такой степени, что сами колхозники уже не нужны, двое-трое человек заменяют целый колхоз. То есть, сам смысл деревни изменился. Стоит ли тогда в этом случае поддерживать это умирающее село, которое никому не нужно на самом деле?

Г. Тюрин:

— У нас сегодня такой немножко плавающий разговор. Мы говорим о том, что есть огромное количество горожан, которые хотели выйти из города и жить в деревне, но они не будут сельскохозяйственным трудом заниматься, единицы из них, может быть, занялись бы выращиванием животных или каким-то полеводством…

В. Ворсобин:

— Да. Смысл? Зачем?

Г. Тюрин:

— Смысл в том, что можно жить в гораздо более комфортной среде, чем в городе, можно иметь дом за одну десятую стоимости аналогичной по площади квартиры в Москве, можно есть натуральную еду, можно…

В. Ворсобин:

— Нет, нет, вы это говорили. Я просто спрашиваю – зачем это нужно стране? Денис, вот какой смысл? Ну, хорошо, будет стоять там дом, в котором сидит человек и занимается компьютерами. Ну, просто для того, чтобы стоял дом, а рядом никакого хозяйства не будет, пахать никто не будет. Зачем они нужны там? Зачем вообще обращать на это внимание? Ну, будет там дом или деревня, не будет там дома или деревни.

Г. Тюрин:

— За тем, что, если там живет несколько тысяч человек, то это новая деревня. То есть, она будет не такая, какой она была раньше, но это будет большая страна, в которой мы живем. Если сейчас мы все посмотрим только на то, что мы можем уехать в Москву или в Питер, страны не будет.

В. Ворсобин:

— А, то есть, более равномерно нужно население размазать по стране, чтобы они не концентрировались в определенных точках?

Г. Тюрин:

— Ну, если мы говорим, зачем это людям? Мы же сейчас говорим про две позиции. Зачем нужно власти? Или людям, которые принимают решение, богатым. Вторая позиция – зачем это нужно самим горожанам? За тем, что они хотят быть здоровыми, за тем, что они хотят есть натуральное, за тем, что они хотят быть в состоянии, когда они никуда не бегут.

Д. Терентьев:

— Мне кажется, что государство, когда вы говорили, что может государство, когда вы говорили, что может государство, оно, как малых детей вот выхаживает… почему я привел этот пример? Пытаются людей, которые совершенно спились, пытаются сделать из них предпринимателей. Государство этим заниматься не должно. Оно должно создавать условия, при которых люди бы сами хотели вести хозяйство…

В. Ворсобин:

— А пример можете привести? Как это бы выглядело?

Д. Терентьев:

— Пожалуйста. Калужская область. Фермер Давыдов. 400 бычков герефордов у него. Он гоняет их вместе с семьей. Вначале нанимал людей, они его грабили, воровали у него, там совершено разные были штуки… потом он попытался своей семьей – он с женой и зять с дочкой – с этим справиться. И нормально справляются. Пашут с утра до вечера. Просто очень часто люди бросают вот такое дело, когда к ним приходит технадзор и говорит – вот у вас проводка не на той высоте… Это все делается с целью вымогательства взяток, как правило, и предприниматели в самых разных областях было начинают стухать… Предприниматель в Петербурге или в Москве может об этом не подозревать, потому что он работает в бизнес-центре, для него эти технадзоры не доходят, он слишком маленький для них. Он может не знать о том, что вообще такое существует, а в провинции все на виду. Если у тебя лесопилка, а вокруг 300-500 голодных проверяющих, и у них надо 200 согласований сделать, для того, чтобы доску распилить, люди бросают это и уходят. Вот государство должно на этом уровне работать. Все остальное зависит от людей…

В. Ворсобин:

— Ну, понятно. Хотелось бы послушать Глеба Владимировича по этой теме. Вы ведь изучали опыт Европы? Как они подходят к этому?

Г. Тюрин:

— Мы говорим о том, что новая деревня может выглядеть, как несколько сотен видов деятельности, которых сейчас в деревне нет. И в Европе это есть. Например, в Китае. И в Индии. И если мы возьмем аналогию дореволюционную, например, Нижегородская область. Там целые деревни занимались каким-то ремеслом…

В. Ворсобин:

— Ну, вы в 19 век опять ушли.

Г. Тюрин:

— Подождите. Ну, вот была затем индустриализация, агрохолдинги огромные, сейчас в агрохолдингах люди не нужны и, если мы не создаем другую занятость, то мы имеем пустыню.

В. Ворсобин:

— Так у меня вопрос – как решается это в Китае и в Европе?

Г. Тюрин:

— То есть, в деревне производят телефонные подстанции, производят лекарства, производят химические препараты, производят малую автоматизацию какую-то, различные инструменты, производят одежду.

В. Ворсобин:

— Где взять столько трезвых людей?

Г. Тюрин:

— Давайте привезем людей из города, но давайте не будем пытаться сразу решать все проблемы, давайте создадим какие-то… первый шаг, второй, третий… То есть, например, сейчас в Ленинградской области вице-губернатор сказал – давайте сделаем так, что люди, которые хотели бы приехать в Ленинградскую область жить, у нас есть 48 мер поддержки, мы можем взять один муниципалитет… мы говорим не только про сельскую местность, мы говорим про малые города, они должны быть взаимосвязаны, есть райцентр, есть территории вокруг, есть инфраструктура, которую можно сохранить, есть маленький город, в котором есть ДК, бассейн, еще что-то… они не нужны уже сейчас в том виде городу, который он сейчас имеет, но, если вокруг него будет жить несколько сотен семей, которые будут заниматься чем-то, например, зарабатывая на удаленном доступе, им эта инфраструктура окажется нужна. Но кто-то рядышком производит сельхозпродукцию и этим приехавшим людям ее продает. И оказывается, что они востребованы. И тогда их дети могут вернуться и мы можем подумать о каких-то других производствах, и там есть большое количество ненужной промышленной недвижимости, которую можно было задействовать, она недорогая, да. Но нужно с чего-то начать, нужно сделать какое-то небольшое ядро, собрать какую-то команду…

В. Ворсобин:

— Ну, вы описываете какую-то госпрограмму.

Г. Тюрин:

— Вот я бы хотел сейчас обратиться к слушателям и сказать – ребята, те, кто хотели бы уехать из города… у нас есть несколько форм выхода из города и почти все они проблемные. Поодиночке люди оказываются никому не нужными…

В. Ворсобин:

— И куда им звонить, куда им писать? Они давно мечтают уехать из города…

Г. Тюрин:

— Смотрите, вот мы сейчас говорим – в Ленинградской области давайте соберемся, пусть нас будет несколько сотен, попытаемся придумать, как мы там могли бы жить сообща…

В. Ворсобин:

— Где именно в Ленинградской области?

Г. Тюрин:

— Пусть он напишет нам письмо и скажет… Кого мы хотели бы видеть? Человек, который знает, что он будет зарабатывать, уехав из города, он понимает, как он будет зарабатывать. Второе. Он хотел бы быть там не один. То есть, есть люди, которые хотят в таежный тупик, а мы хотим, чтобы нас там было несколько сотен. И вот мы должны собраться и договориться с властью, что мы такой экополис… если мы не выходим из мегаполиса и не создаем другой уклад, и здесь нас ничего хорошего не ждет. Но если мы берем маленькие технологии, создаем умную деревню, то огромное богатство, которое есть у этой страны, может стать основой для нашего развития. И мы можем по конкурсу брать людей из Европы или из Азии и включать в наши общины…

Жизнь в Сибири привлекает массой перспектив. Промышленность и научный сектор активно развиваются, планируется строительство новых городов, в том числе так называемых IT-полисов. Несмотря на наличие населенных пунктов с проблемной экологией, Сибирь располагает большим количеством городов, в которых можно трудоустроиться и остаться на ПМЖ.

Топ-5 лучших городов Сибири для жизни

  1. Новосибирск. Город, в котором можно реализовать свои возможности в самых разных сферах.
  2. Красноярск. Хорошее место для жизни всей семьей.
  3. Барнаул. Доступное жилье и хорошие возможности для продвижения в карьере.
  4. Томск. Город, претендующий на звание миллионника.
  5. Кемерово. Маленький город с доступным жильем.

Вне конкурса мы также рассмотрим Горно-Алтайск, потому как этот город подойдет только людям определенных профессий.

Новосибирск — город с большими перспективами

Новосибирск привлекателен для переезда по целому ряду причин:

  • Стоимость квадратного метра жилья в среднем составляет 55 тысяч рублей;
  • Относительно неплохой уровень экологии, несмотря на наличие промышленных предприятий;
  • Много вариантов для развития в научной сфере;
  • Возможность трудоустроиться в престижную компанию на высокооплачиваемую должность.

Насчет климата нельзя сказать однозначно, насколько он может понравиться тем, кто хочет жить в Новосибирске. Лето может быть очень холодным, например, с температурами от +8 до +20°C. О зимах говорить не приходится, ведь все слышали о суровых морозах Сибири. Свою ложку дегтя добавляет порывистый ветер, который иногда буквально сносит с ног. Экологическая ситуация в Новосибирске сравнительно неплохая, но только по отношению к другим промышленным городам. В некоторых районах от постоянного проживания лучше отказаться именно по причине сильного загрязнения почвы и воздуха.

Инфраструктуру Новосибирска сами жители считают сущим наказанием. Ряд крупных магистралей постоянно забит автомобильным транспортом. Новые дорожные развязки не строят, хотя обещают, что ситуация вскоре изменится. Этим обещаниям уже почти 10 лет. Первую развязку собирались начать строить в 2008 году, но мировой кризис прервал планы. Правый и левый берега города соединены мостами, которые тоже часто оказываются забиты автомобилями. В итоге пробки мегаполиса стали каждодневным явлением, а само дорожное покрытие регулярно становится предметом обсуждений автомобилистов исключительно в негативном ключе. Проблемы есть и с капитальным ремонтом домов. Поэтому, если искать место для ПМЖ, то лучше сразу выбирать благоустроенные или строящиеся районы, так как дождаться улучшения инфраструктуры и коммунального хозяйства в старых невозможно.

Новосибирск опирается на промышленность. Здесь находят работу специалисты из разных областей. Устроиться можно и в логистическую компанию, и в финансовую сферу, городу регулярно требуются новые риелторы с большим опытом. Последние несколько лет активно развивалась торговля, появилось много крупных сетевых торговых центров. Наиболее перспективные должности у работников строительной сферы (40–50 тысяч рублей). Средний заработок обычно не превышает 40 тысяч рублей в месяц.

С безопасностью в городе все более или менее. Жить можно спокойно. Однако каждому жителю и приезжему стоит избегать «барахолки», где можно наткнуться на выходцев из стран Средней Азии. Местные говорят, что там царит полная анархия.

Красноярск — большой город для большой жизни

Красноярск привлекает много семей, здесь стоимость квадратного метра жилья начинается от 50 тысяч рублей. Однако Красноярск совсем не для тех, кто не переносит морозы. Минус 35°С — явление редкое, а минус 20°C — обычное. Летом наступает жара, пик которой приходится на июль. Экология в целом оценивается как проблемная, хотя есть районы с хорошей экологической ситуацией. Многие жители Красноярска сетуют на местную ГЭС, загрязняющую водоемы, однако именно благодаря ей климат города стал пригодным для жизни, ведь раньше морозы могли понижать температуру воздуха до минус 50°C. Местные власти предпринимают попытки улучшения экологической ситуации с помощью организации зеленых зон.

В крупнейшем городе Восточной Сибири инфраструктура соответствующая. Планируется даже создание метрополитена. Многие школы и детские сады регулярно подвергаются процедуре капитального ремонта. ЖКХ свои деньги отрабатывает вполне нормально, проблем с подачей горячего водоснабжения нет, за исключением периода планового отключения в целях профилактики.
Пробки для Красноярска — дело обычное. В городе стараются как можно скорее строить новые дороги, но автомобилистов с каждым годом становится больше, поэтому количество пробок не сокращается.

Реально трудоустроиться можно на многих заводах Красноярска. Например, часто требуются новые рабочие на завод Coca-Cola, «Микран» (деревообработка и изготовление мебели), «СибИнстРем» (изготовление инструментов) и знаменитый «КраМЗ», поставляющий изделия металлопроката в Европу. Далеко не всегда можно найти высокооплачиваемую должность, поскольку она, скорее всего, будет занята. На тяжелой работе платят в среднем 35 тысяч рублей, что достаточно для постоянного проживания, компании предоставляют полный соцпакет. Наиболее высокооплачиваемые должности предлагаются в компании «Ванкорнефть», но стоит помнить, что в этом филиале «Роснефти» очень высокая конкуренция, и желающих попасть на вакантное место великое множество. Молодежь часто трудоустраивается в местные торговые центры, хорошо знакомые жителям двух столиц. Среди них Metro, О’КЕЙ, Планета и многие другие.

Барнаул — город для достойной жизни

В Барнауле живет более 600 тысяч человек. При территории чуть более 300 квадратных километров город демонстрирует доступное жилье. Средняя цена за квадратный метр составляет около 46 тысяч рублей. Климат в городе не порадует на температуры, но зато осадки выпадают достаточно редко. Зима холодная со средней температурой минус 20°C, летом столбик термометра поднимается до 25°C. Среди горожан мало кто жалуется на погоду, ведь солнечных дней в Барнауле много. Промышленные предприятия загрязняют почвы и воздух. Горожане сами стараются прилагать усилия для очистки водоемов, улиц и парков. Регулярно проводятся акации по посадке зеленых насаждений. Говоря об инфраструктуре Барнаула, следует сразу отметить обветшавший старый жилой фонд, мало пригодный для ПМЖ.

Новостроек в городе хватает, и квартиры во многих из них продаются по приемлемым ценам с учетом местных заработков. Однако хромают не только старые дома, развитая транспортная система и отсутствие достаточного числа дорог приводят к массовым заторам. Многие жители Барнаула пользуются общественным транспортом и такси, поэтому вечером пробки могут быть многочасовыми.

Получить работу в Барнауле можно на многих предприятиях. Сейчас активно развивается оптово-розничная торговля, трудоустройство в сфере сельского хозяйства приходится по душе многим барнаульцам, менее конкурентной является транспортная сфера, куда регулярно набирают логистов. Не все в Барнауле являются технологами пищевого производства или специалистами в области приборостроения. Частное предпринимательство позволяет находить работу в крупных торговых центрах и сетевых магазинах вроде М.Видео, Эльдорадо, Спортмастер и прочих. Хорошо себя будут чувствовать в городе маркетологи, программисты, монтажники и рабочие-электрогазосварщики. Востребованы в Барнауле и военнослужащие. Самые высокие заработные платы в сфере продаж и строительстве. Это 50–70 тысяч рублей. Но для большинства заработок в 35 тысяч считается вполне приличным. Доступные цены на жилье и продукты скрашивают жизнь.

Томск — не миллионник, но стремится

Одно время в Томске везде можно было видеть рекламу, пестрящую слоганами о городе-миллионнике, которым, по замыслу создателей, Томск должен был стать. К сожалению или счастью, но этого пока не случилось. Зато жить сюда приезжает больше людей, и если недавно численность едва превышала 500 тысяч человек, то сейчас эта цифра стремится к 600 тысячам. Жилье пока остается доступным — средняя цена за квадратный метр почти 52 тысячи рублей.

Экология города находится в упадке. Несколько промышленных предприятий и крупный нефтехимический завод выбрасывают тысячи тонн отходов ежегодно. Достается Томску и от соседа. В Северске находится крупный химический комбинат, что усугубляет ситуацию с экологией. Река Томь сейчас относится к одной из самых грязных в России. Ходят слухи, что в нее раньше сливали отходы ядерного синтеза.

Климат можно назвать относительно мягким. Зимой температура редко падает ниже минус 15°С, хотя иногда на пару-тройку дней ударяют суровые морозы. Летом жарко не бывает, столбик термометра вряд ли поднимется выше 20°С. Но если такое случится, то следует ожидать все 35°C и высокую влажность. Инфраструктура города держится на уровне ниже среднего. В Томске плохие дороги, часто возникают проблемы с вывозом мусора, ЖКХ нередко отлынивают от своих обязанностей. Жилищный фонд представлен советскими постройками и новостроями. В последних можно приобрести недорогую квартиру в хорошем состоянии.

Главным плюсом Томска и мотиваторами для переезда являются университеты, многие из которых дают хорошую подготовку и часто заботятся о трудоустройстве студентов. Однако учиться в них придется не покладая рук.

Трудоустройство в Томске — вещь неоднозначная. Некоторые предприятия оказались в упадке, обанкротился электроламповый завод. Но в городе расположен филиал «Транснефти», который обеспечивает специалистов нефтяной отрасли стабильным доходом. Но чем же привлекателен для постоянного проживания Томск? На самом деле здесь есть такие предприятия, которые платят очень солидные гонорары экспертам в своей области. Например, «ТомскТрансГаз» лелеет своих сотрудников. Это предприятие прославилось огромной парковкой с дорогостоящими автомобилями рядом со своим филиалом. Правда, местные говорят, что без знакомств в компанию устроиться невозможно. Официальная заработная плата составляет 30 тысяч рублей в месяц, хотя фактическая редко превышает 25 тысяч рублей. Однако для ПМЖ город подходит неплохо, пускай на недолгий период.

Кемерово — город с неплохой перспективой

Жить в Кемерово приезжают ради доступной недвижимости и разнообразия работы. Климат в городе по-сибирски суров. Нередко выпадают снегопады, морозы могут быть просто зверскими, особенно когда столбик термометра падает до минус 40°C, а летом наступает время безумной жары с температурами до +40°C. Изнывающие летом от жаркой погоды освежаются в местных водоемах, но делать это не рекомендуется, поскольку река Томь загрязнена.

Воздух тоже оставляет желать лучшего, но по сравнению с 2005 годом, когда в нем витала угольная пыль, ситуация улучшилась. Переезд в Кемерово подойдет всем, кто первое время желает экономить на аренде жилья. Однокомнатная квартира будет стоить примерно 10 тысяч рублей в месяц. Можно найти жилье в экологически чистом районе с хорошей инфраструктурой. Стоимость квадратного метра — 45 тысяч рублей.

Немного стоит рассказать и об инфраструктуре города. Кемерово считают чисто постсоветским городом, а во всех советских городах власти не предполагали бурной автомобилизации. Как следствие, ряд проспектов и трасс всегда забит машинами, пробки и сопутствующие им проблемы решить не удается. Но в Кемерово едет не так много народу жить, поэтому ситуация пока относительно комфортная. Власти со своей стороны стараются как можно быстрее прокладывать новые дороги, строить развязки. Примером хорошего проекта на этом поприще стал Кузнецкий мост. Жителей тревожит куда более серьезная неприятность — отсутствие мест в детских садах. Иногда семейные пары ждут по 2 года, прежде чем устроить свое чадо.

В Кемерово население трудится в текстильной, деревообрабатывающей и углеперерабатывающей отраслях. Многие мечтают устроиться в Сибирский деловой союз. Это вполне реально, но нужно быть хорошим специалистом в финансовой или промышленной сферах. В СДС также требуются руководители в области строительства. Самым крупным работодателем остается «Азот». Химическое производство этого предприятия постоянно растет, поэтому нужно много специалистов. В итоге имеем типичную для промышленного города ситуацию, при которой лучший вариант трудоустройства — это соответствующее предприятие. Найти себя здесь может специалист в производстве геосинтетики, пластмасс и, конечно, программировании. А еще в Кемерово востребованы повара, так как рабочих тоже нужно кормить. Заработки могут колебаться от 25 до 60 тысяч рублей. Все будет зависеть от конкретного предприятия и должности.

Горно-Алтайск — маленькая мечта

В Горно-Алтайске живет чуть более 63 тысяч человек. Территория, которую занимает город, не превышает 100 квадратных километров. Кому-то жизнь здесь может показаться скучной, но многие стремятся создать условия для постоянного проживания именно здесь. Прежде всего своей популярностью город обязан климату и природе. Можно сказать, что Горно-Алтайск находится в яме, поэтому ветра сюда не задувают. Зимой температура опускается до минус 15°C, а летом может подняться до 25°C. Изредка температура поднимается до 40°C. Обычно это случается дождливым летом.

Экология города в целом хорошая, но из-за отсутствия ветров и большого числа автомобилей иногда над Горно-Алтайском нависает смог. Однако местные власти активно борются с этой проблемой. Практически все котельные, работающие на угле, заменены на газовые, в будущем обещают придумать что-нибудь и для автотранспорта. Районы города можно условно поделить на частный сектор и жилые массивы. Стоимость квадратного метра в последних составляет примерно 46 тысяч рублей.

Инфраструктура, так необходимая для жизни в маленьком городе, в целом находится на приемлемом уровне. Но если вы решитесь остаться здесь на ПМЖ, то придется платить довольно большие суммы за коммунальные услуги. Однокомнатная квартира в отопительный сезон обходится в 3 тысячи рублей. Хорошие дороги только в центре, остальные латают кое-как.

В Горно-Алтайске выгодно жить и работать врачам или учителям, а все благодаря большим дотациям. Бюджетникам в Горно-Алтайске тоже понравится, особенно хорошо выглядят здания и территории государственных организаций. Что весьма ценно для самих горно-алтайцев, так это спокойствие и возможность развития. Благодаря поддержке правительства многие люди имеют стабильный доход в 20–25 тысяч рублей. Этого вполне достаточно для комфортной жизни и хватит даже откладывать, если не тратиться на развлечения.

Почти все опрошенные новосибирцы (90%) готовы переехать ради высокооплачиваемой работы. Из них — 52% согласны уехать навсегда, 17% — на полгода и ещё по 9% — на период от 6 месяцев до года или на 1-3 года.

15.07.2019

Эксперты Kelly Services и Авито Работа опросили жителей крупных городов РФ о желании переехать куда-либо ради более высокооплачиваемой работы. Больше трети новосибирцев готовы уехать на юг России (35%). Почти столько же — в другую страну (34%). Другими популярными направлениями стали Москва, Санкт-Петербург или другой город-миллионник (29%), а четверть респондентов готовы переехать куда угодно при первой возможности (25%).

Основные причины переезда для новосибирцев — лучшие финансовые условия и высокая зарплата (90%), возможность карьерного роста (49%), а также более комфортные условия жизни (42%). Среди других важных факторов респонденты отмечали наличие гибкого графика или баланса между работой и личной жизнью (34%), интересный проект и задачи (29%) и репутация или бренд компании (9%).

Новосибирцы также придают значение климатическим условиям или экологической обстановке (44%), относительно низкой стоимости проживания в целевом регионе (39%), а также наличию хорошей инфраструктуры (34%).

Результаты опроса также показывают, что новосибирцы чаще всего меняют место жительства из-за нехватки вакансий и отсутствия перспектив карьерного роста (38%), плохой транспортной доступности (38%),а также плохого климата и экологии (30%).

При этом участники исследования определили рейтинг городов-лидеров по привлекательности «карьерного переезда». Самым предпочтительным вариантом среди работников, согласных на переезд, стали: Москва (этот вариант указали 52% респондентов), Санкт-Петербург (40%), Казань, Екатеринбург, Новосибирск, Краснодар, Нижний Новгород, Сочи, Воронеж, Ростов-на-Дону.

13.09.2019

«Исторически, наши трудовые ресурсы гораздо менее мобильны, чем, например, в Европе и Америке. Однако, исследования последних месяцев показывают, что россияне пересматривают свое отношение к переезду ради работы, – рассказывает директор по маркетингу Kelly Services Жанна Волкова. — Кризис заставил людей задуматься о своем будущем, о том, где выгоднее и безопаснее делать карьеру и бизнес. Точками притяжения на карте могут стать не только Москва и Санкт-Петербург. Мы видим, как много респондентов хотели бы переехать, например, на юг России или в ближайший город-миллионник. Думаю, что в ближайшем будущем мы увидим большой виток переездов ради работы».

В прошлом году Новосибирск попал в список городов с высокими зарплатами. Самые высокие зарплаты в России в 2019 году были в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге, а наибольший рост заработной платы наблюдался в Барнауле. Новосибирск совсем ненамного отстал от своего соседа, при этом средняя зарплата здесь превысила среднероссийский уровень.

Читайте также «Как выжить новосибирцу в Москве: четкий план на еду и траты»

Город Иркутск — победитель XI Всероссийского конкурса «Лучшее муниципальное образование России в сфере управления общественными финансами» в номинации «За высокое качество планирования и исполнения бюджета»

За свою более чем 355-летнюю историю Иркутск был основной точкой российско-китайской торговли, центром сибирской золотопромышленности, местом политической ссылки, и, наконец, сегодня это крупнейший индустриальный центр России. О том, чем живет город сейчас, как он развивается, «Бюджету» рассказал мэр Иркутска Дмитрий Викторович БЕРДНИКОВ.

— Иркутск стал победителем в номинации «За высокое качество планирования и исполнения бюджета» Всероссийского конкурса «Лучшее муниципальное образование в сфере управления общественными финансами». Поэтому наш первый вопрос посвящен именно бюджету. Удалось ли в главном финансовом документе 2018 года учесть социальные приоритеты и в то же время сверстать бюджет развития?

— С 2016 года наблюдается устойчивая положительная динамика параметров бюджета Иркутска — ежегодный прирост доходов составляет порядка 2 миллиардов рублей к уровню предыдущего года. Так, в 2017 году в бюджет города зачислено более 17 миллиардов доходов, а в текущем запланировано 19 миллиардов. Это беспрецедентный для города объем. В предыдущие годы мы получали доходы в пределах 13–15 миллиардов. Отмечу, что такой результат получен в результате планомерной работы органов местного самоуправления города по повышению доходов.

В 2016 году мы выступили с законодательной инициативой о передаче в бюджеты муниципалитетов части налога, взимаемого в связи с применением упрощенной системы налогообложения. Наше предложение было поддержано, и с 1 января 2017 года в бюджеты городских округов и муниципальных районов поступает 30 процентов данного налога, собираемого с соответствующей территории. Бюджету Иркутска это принесло порядка 800 миллионов рублей дополнительного дохода.

Активную работу мы ведем и по привлечению средств областного и федерального бюджетов на софинансирование расходных обязательств города по социально значимым направлениям. Результаты этой работы были видны уже в 2016 году, когда объем субсидий бюджету города увеличился более чем в два раза по сравнению с предыдущими годами и составил около 1,8 миллиарда. В 2017 году объем целевой поддержки составил уже 2,7 миллиарда рублей.

В текущем году участие города в реализации шести федеральных и 12 региональных государственных программ позволит привлечь в бюджет финансовую помощь в объеме более 3,7 миллиарда рублей, из которых 2,8 миллиарда — за счет федеральной казны. Это средства на софинансирование расходов на реконструкцию, строительство и ремонт объектов дорожного и коммунального хозяйства, школ, детских садов, спортивных объектов, на обустройство дворовых территорий и общественных пространств и другие цели.

Положительная динамика доходов бюджета дала городу бóльшие возможности для решения вопросов местного значения и выполнения возложенных на органы местного самоуправления полномочий. Общий объем расходов, утвержденный на 2018 год, превышает 20 миллиардов рублей, что для города также является рекордной суммой.

Иркутские кварталы

Проект комплексного развития центральной части города «Иркутские кварталы» получил Золотой диплом Всероссийского фестиваля с международным участием «Архитектурное наследие» в разделе «Многовековые традиции», а также вошел в федеральный проект «Магазин верных решений» Агентства стратегических инициатив.

В структуре расходов бюджета наблюдается рост инвестиционной составляющей. Для примера, в 2015 году объем капитальных вложений был 2,2 миллиарда рублей, в последующие два года он возрос до 3,1 миллиарда, в текущем году уже около 4 миллиардов рублей, а это практически одна пятая всех расходов. Половина данных средств предусмотрена на строительство и реконструкцию школ и детских садов, с тем чтобы решить вопросы обеспечения доступности образования. Около полутора миллиардов будет направлено в сферу коммунального хозяйства: ведется масштабная реконструкция важного для города объекта — канализационных очистных сооружений правобережной части города. Разрабатывается проектная документация на строительство и реконструкцию дорог, ориентировочная стоимость которых превышает 2 миллиарда рублей. Конечно, для города это огромные цифры. Наиболее затратные проекты будут реализованы в рамках приоритетного проекта «Безопасные и качественные дороги», соответственно, мы ожидаем финансовую поддержку из федерального и областного бюджетов.

Ремонт дорог — это актуальная тема, которой мы уделяем большое внимание. Ежегодно на эти цели из бюджета выделяется порядка 800 миллионов рублей, а если учесть ямочный ремонт, устройство парковочных мест и тому подобное, то эта цифра возрастает до миллиарда рублей.

Что касается социальных приоритетов, то мы в полном объеме выполняем обязательства по повышению уровня оплаты труда работников бюджетной сферы в рамках выполнения майских указов Президента России. В текущем году также на четыре процента увеличена заработная плата работников, не подпадающих под действие указов.

— Принимая во внимание динамику роста доходов бюджета, можно говорить о том, что экономика города адаптировалась к новым реальностям?

— Мэром Иркутска я работаю с 2015 года, поэтому могу говорить о положении дел в последние три года. В объективно непростых условиях мы обеспечиваем экономическое развитие областного центра и выполняем наши социальные обязательства перед жителями города.

В настоящее время производством товаров, выполнением работ и услуг в Иркутске заняты 72 крупные и средние организации промышленности. Стабильную экономическую ситуацию обеспечивают компании, работающие в сферах самолетостроения, энергетики, производства лекарственных средств и препаратов, пищевых продуктов и напитков. За период с 2015 года общий объем выручки вырос на 23,2 процента. Наши предприятия постоянно внедряют новые технологии, расширяют ассортимент своей продукции. Общая сумма инвестиций в основной капитал крупных и средних организаций Иркутска за 2017 год оценивается в размере 46,5 миллиарда рублей.

Поддержка местных производителей положительно сказывается на развитии промышленности в областном центре, в том числе субъектов малого и среднего бизнеса. В 2017 году количество таких предприятий, по сравнению с 2016 годом, увеличилось на 569 единиц.

Иркутск сочетает в себе функции административного, логистического и туристского центра региона. Из-за этой особенности существенную долю в экономике города занимает торговля, на которую приходится 48,4 процента от общей выручки. Увеличение выручки от торговли составило за последние три года семь процентов.

Средняя начисленная заработная плата по городу в 2017 году превысила среднеобластное значение на 13,8 процента и достигла 42,8 тысячи рублей. Уровень регистрируемой безработицы в Иркутске значительно ниже среднероссийского — 0,39 процента и имеет ежегодную тенденцию к снижению. Очевидно, что эти показатели говорят сами за себя.

— Дмитрий Викторович, сегодня города вступили в жесткую конкуренцию за инвестиции. Какая работа проводится для привлечения инвесторов?

— Действительно, после внедрения регионального инвестиционного стандарта Агентства стратегических инициатив конкурентная борьба за инвестиции обострилась. Сегодня идет формирование единой политики в подходах к созданию условий для привлечения инвестиций. Инвесторам, решившим вложить деньги в развитие Иркутска, мы предоставляем все возможные меры муниципальной поддержки: льготные условия пользования землей, муниципальные гарантии, бюджетные инвестиции и так далее.

Мы постоянно совершенствуем административные процедуры. Все действующие муниципальные правовые акты, регулирующие инвестиционную деятельность в городе, с успехом прошли оценку регулирующего воздействия: они не содержат положений, ограничивающих деятельность предпринимателей. В городе работает специализированная организация, обеспечивающая сопровождение инвестиционных проектов по принципу одного окна.

У нас отлажен механизм работы по принципу муниципально-частного партнерства. Кстати, многие проекты в плане благоустройства города реализуются именно в рамках муниципально-частного партнерства. Бизнесмены Иркутска охотно откликаются на наши предложения и сами проявляют инициативу. На мой взгляд, это говорит о высоком уровне социальной ответственности горожан.

В марте 2018 года заключено концессионное соглашение по созданию спортивного парка отдыха на территории набережной возле корабля-музея «Ангара». Кроме того, разрабатывается еще один проект концессионного соглашения по созданию парка семейного отдыха.

Хочу подчеркнуть, что мы намерены укреплять свои позиции на рынке инвестиционно-привлекательных городов, поскольку перед нами стоит достаточно амбициозная задача — стать лидером в конкурентной борьбе за трудовые ресурсы, бюджетные инвестиции не только в Сибири, но и в России.

— Иркутск — второй по величине город Восточной Сибири, а можно ли назвать его самым привлекательным для жизни?

— Не так давно при поддержке Минстроя России был составлен рейтинг крупных и малых российских городов. 1086 городов оценивали по индексу качества городской среды. Иркутск по этому показателю был признан лучшим городом Сибири.

На самом деле не хотелось бы оценивать уровень жизни горожан сухими цифрами статистики. Важно то, какие отзывы мы получаем от самих жителей. За последнее время наш город сильно преобразился. Это отмечают и сами иркутяне, и наши гости. В городе появляются новые парки и скверы, ремонтируются дворы, дороги. С 2016 года приведено в порядок более полутора миллионов квадратных метров дорожного полотна. Ведется масштабный ремонт тротуаров, пешеходных и велодорожек, прогулочных зон, строительство и реконструкция крупных транспортных развязок. Мы создаем комфортные условия для наших детей: строим современные школы и детские сады, проводим реконструкцию уже действующих учреждений.

Комфортная среда
Иркутск активно участвует в реализации приоритетного проекта «Формирование комфортной городской среды». В прошлом году, когда этот проект был запущен, в городе было благоустроено 13 общественных пространств, отремонтировано 208 дворов на общую сумму 541 миллион рублей. Несколько проектов города вошли в федеральный реестр лучших практик. В текущем году расходы на эти цели увеличены до 582 миллионов рублей.

На новых, благоустроенных пространствах круглый год проводятся массовые мероприятия — концерты, праздники, народные гуляния. Зимний фестиваль «Выходи гулять», джазовые концерты под открытым небом на летней площадке острова Юность, спортивные состязания, городские квесты — любимые мероприятия иркутян. Новые территории стали не только местом отдыха горожан, но и площадками для развития малого предпринимательства. Более 70 различных фирм оказывают услуги по организации досуга, массового отдыха, питания. Благодаря всем этим мероприятиям в бюджет поступило более 700 тысяч рублей налоговых доходов. Я считаю, это хороший показатель. В дальнейшем при создании новых общественных пространств мы также будем привлекать наших предпринимателей.

Следует отметить, что иркутяне активно участвуют в обсуждении и решении вопросов развития города. У нас эффективно выстроена работа с общественностью и профессиональными сообществами. Организовано множество площадок по обсуждению тех или иных вопросов, работает Общественная палата, проводятся рабочие встречи с ТОС, с молодежью. Все они полноправные участники процессов по улучшению жизни в городе.

— Думаю, вы согласитесь с тем, что главный потенциал развития города — высокообразованные и высококвалифицированные кадры. Что вы предпринимаете для того, чтобы перспективная молодежь оставалась жить и работать в родном городе?

— Молодежь традиционно самая активная часть общества. В Иркутске, скажу вам больше, она самая талантливая, трудолюбивая, творческая. Наши студенты, начинающие специалисты и даже школьники — активные участники городских процессов. Мы со своей стороны уделяем самое пристальное внимание вопросам молодежной политики. Мэрия Иркутска оказывает финансовую помощь молодежи, поддерживает интересные проекты и начинания.

Мы выплачиваем так называемые подъемные нашим молодым специалистам в сфере здравоохранения, образования, культуры. В 2017 году выплаты в размере 100 тысяч рублей получили 70 врачей и 14 фельдшеров, по 50 тысяч рублей — 48 медсестер, 8 молодых специалистов учреждений культуры, 180 педагогических работников. Для молодых педагогов в возрасте до 30 лет установлены повышающие коэффициенты к должностному окладу. Ежемесячно такую надбавку получают около 500 человек. Также за счет средств городского бюджета молодым медикам предусмотрена частичная компенсация за аренду жилья.

Помимо того что эти меры поддержки дают дополнительный стимул нашей молодежи, они помогают нам решать вопрос кадрового дефицита. На четыре процента снизился кадровый дефицит в городских поликлиниках, на 25 процентов — на станции скорой медицинской помощи. Численность сотрудников детских садов увеличилась на 22 процента, школ — на 24 процента. В 2018 году на выплаты подъемных выделено около 20 миллионов рублей.

В прошлом году в Иркутске был открыт городской Молодежный центр. Основные направления его деятельности — это развитие волонтерства, движения студенческих отрядов и поддержка творческих способностей юношей и девушек. В наших планах создать подобные точки притяжения в каждом районе города.

Кроме того, мы постоянно проводим обучающие семинары, тренинги, организуем бизнес-лагеря, площадки для начинающих предпринимателей, оказываем им финансовую поддержку — предоставляем субсидии для развития собственного бизнеса. Запустили проект для старшеклассников: учащиеся 10–11-х классов посещают предприятия Иркутска для знакомства с особенностями производственных процессов.

— У Иркутска богатое культурно-историческое наследие, то есть у города есть все, чтобы стать центром туризма. Как сегодня используется этот потенциал?

— Вы правы, историческое наследие Иркутска привлекает гостей со всего мира. Деревянные памятники архитектуры, музей чая, посвященный истории чаеторговли, наследие декабристов, каменные усадьбы купцов — это лишь немногие объекты главных туристских маршрутов.

В январе этого года при участии Президента РФ В. В. Путина прошел Форум малых городов и исторических поселений, на котором было отмечено, что города, где сконцентрировано архитектурное историческое наследие, могут и должны стать настоящими центрами притяжения для туристов и инвестиций. Мы в какой-то мере опередили данный посыл. Иркутск — первый город в Сибири, где используется комплексный подход при реконструкции деревянного центра и воссоздании исторической среды. Один из примеров реновации — 130-й квартал, ставший визитной карточкой нашего города. Сейчас реализуется еще один проект — «Иркутские кварталы».

Хочу подчеркнуть, что, обретя свой изначальный облик, свою историю, деревянные памятники архитектуры сегодня активно используются в экономико-хозяйственной деятельности города. Инвесторы, меценаты, за счет которых проводилась реставрация объектов, получают их в пользование на определенных условиях. Уютные кафе, магазинчики, интерактивные музеи, разместившиеся в таких зданиях, становятся любимым местом посещения для иркутян и туристов.

Многое еще можно сказать о достигнутых результатах, но скажу лишь одно: мы не остановимся на достигнутом, а будем продолжать нашу работу на благо любимого города!

Подготовила М. И. КУЛЬКОВА

Где лучше жить в сибири?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *